У московских зрителей есть последний шанс увидеть бронзовых малышей, нимф и зверей, так как назад в Москву они, скорее всего, не вернутся – будут проданы нидерландским любителям пластики. Ольга Муравина нашла для себя приватное творческое измерение в излюбленном виде искусства. Она училась скульптурному делу в институте имени Сурикова в Москве, а ее наставником в области пластики был Михаил Переяславец – мастер классического типа и знаток тонкостей бронзового литья. Основательная подготовка академического характера не помешала, а помогла Ольге выработать свой личный стиль лепки и отливки. Этот стиль можно было бы назвать простодушным или наивным, если бы он не был по-своему изощренным в трактовке материала и понимании элементарных пластических форм. В центре внимания художницы находится ребенок, малое дитя, разглядываемое внимательным и веселым взглядом любящего старшего существа. Забавный карапуз временами похож на путти эпохи барокко.

В приватном измерении скульптора кишмя кишит всяческая живность. Прежде всего, это домашние животные, которые уже настолько очеловечились, что приобрели на своих мордах чрезвычайно личностное выражение. Отличительная черта Муравиной – в её мире вообще не бывает злых созданий. Ольга смотрит на живность не глазами профессионального биолога или этолога, а глазами обычного городского человека развитой цивилизации, в которой живая природа давно превратилась в компонент фольклора и мифологии особого типа. Эта новая мифология видит в зверушках человекообразных винни-пухов и других мультяшных персонажей, а вовсе не загадочные и мистические существа древних сказаний. Парадокс в том, что кот и белка, собака и птица отливаются в бронзе, как памятники великим людям или идолы богов.

Если неподатливая консистенция металла начнет утомлять зрителя, то надо переключиться на рисунки. Графические наброски Ольги Муравиной вполне практичны, ибо она выверяет в линейных абрисах и легких растушевках композиции и объемы будущих скульптур. Пространство царит в этих листах. Лапидарные линии и немногие цветовые пятна намекают на то, что в пульсирующей среде природы появляется медведь или кабан, собака или мальчик.

Все звери собраны в единое семейство под руководством московской художницы, и они похожи на обитателей первоначального Рая, в котором еще не было зла и смерти, и ягненок возлежал возле льва. А главным обитателем этого парадиза является человеческое дитя. Малый московский парадиз создан не мужской рукой, а материнскими, «матернальными» усилиями. Хочется хотя бы на минуту поверить в то, что темы, формы и смысл муравинской фауны предсказывают какое-то будущее время, когда на смену прежних демиургов придет Великая Богиня. Она сумеет не только нарожать кучу разнообразных отпрысков, не только напитать их, но и сделать нечто большее: избежать искушений злого духа, обойтись без катастроф и трагедий, и оставить своим потомкам светлый и уютный дом для жизни на планете.