В первые же минуты фильма Вероника (Мария Онетто /Maria Onetto/) – собственно, «женщина без головы» – сбивает что-то на свой машине, пытаясь найти зазвонивший телефон. В зеркальце заднего вида мы видим на проезжей части, как нам кажется, мертвую собаку, снятую коротким дальним планом. Вероника едет дальше. Вскоре становится ясно, что это происшествие поразило ее психику. Она в растерянности, она обескуражена, но со временем приходит в себя. И все же, по мере того как Веро восстанавливает ход событий, зритель всё больше сомневается в увиденном. Веро осознаёт, что, возможно, задавила ребенка, а нам предстоит самим решить, заслуживал ли тот кадр с собакой доверия и собаку ли нам вообще показали.

Лукреция Мартель, невероятно талантливый аргентинский режиссер, снявшая ранее такие фильмы, как «Болото» (La ciйnaga) и «Святая» (La niсa santa), избегает установочных планов и монтажных переходов. Основной ее прием – крупные планы с небольшой глубиной резкости. Таким образом, зрители сами должны их расшифровывать и следить за взаимоотношениями персонажей при минимуме диалогов, сами обозначать при помощи звука границы закадрового пространства и границы собственного восприятия. Стиль Мартель идеально подходит фильму, главная героиня которого страдает от своеобразной амнезии. Как и Веро, мы не можем с уверенностью сказать, кем являются остальные персонажи и как то, что мы видим в данный момент, соотносится с тем, что мы видели прежде. В «Женщине без головы» аудиоинформация вновь замещает информацию визуальную, служа драматургическим целям либо обеспечивая полноценное чувство присутствия. В одном эпизоде Веро идет по школьной игровой площадке, когда вдруг раздается грохот. За ним следует глухой стук, начинает лаять собака. В следующем кадре мы видим неподвижно лежащего на земле мальчика; друзья пытаются его расшевелить. Когда Веро рассказывает об этом родственникам, те первым делом спрашивают ее о звуковой составляющей: «Шум, наверное, поднялся страшный, да?», «Это такой кошмарный звук».

Как детектив «Женщина без головы», пожалуй, не предоставит удовлетворительной разгадки, но по ходу развития сюжета «что» (происшествие) становится всё менее значимым в сравнении с «как» (реакция Веро и ее родственников). Камера Мартель на протяжении всего фильма отслеживает две группы людей: первая – это большая буржуазная семья Вероники, вторая – слуги и рабочие, не отстающие от них ни на шаг. Эти круги пересекаются, их представители даже говорят друг с другом, но живут они, кажется, в абсолютно разных мирах. Мальчик, пострадавший – или не пострадавший – от невнимательности Веро, входит во второй круг, а потому, что бы на самом деле ни случилось на дороге, «Женщина» показывает последствия иного столкновения – между двумя группами людей, вынужденных делить пространство, но живущих обособленно.

После инцидента Веро пытается выяснить последовательность событий и определить свою меру ответственности. Однако улики постепенно исчезают, и она вскоре теряет интерес: у нее ведь есть возможность укрыться в буржуазном спокойствии. И хотя главная героиня с радостью забывает о случившемся, от зрителей Мартель требует большего – а именно, активного участия в процессах восприятия и «вспоминания». Она рассчитывает на свою аудиторию, которая должна разобраться с изумительно красивым, но все же до обидного двояким фильмом и позволить ему исподтишка произвести на них сокрушительное впечатление.